В общем, изводила меня мисс Ватсон, изводила и стало мне,наконец, совсем невмоготу. Но тут пришли негры, мы все помолились, а потомразошлись по кроватям. Я поднялся с огарком в мою комнату, поставил его настол, сел в кресло у окна и попробовал подумать о чем-нибудь веселом – да кудатам. Мне до того одиноко было, что просто сдохнуть хотелось. Сияли звезды,листья в лесу шуршали страх как печально, я слышал, как далеко-далеко ухаетсова, рассказывает про кого-то, кто уже помер; слышал, как козодой и собаканаперебой оплакивают кого-то еще, кому это в скорости предстоит; ветерокпытался нашептать мне что-то, а я не мог ничего разобрать и меня от этогохолодная дрожь пробирала. А потом из леса понеслись звуки, какие издаетпривидение, которому охота рассказать о том, что у него на уме, да неполучается, и от этого оно лежать спокойно в могиле не может, ну и вылезает изнее каждую ночь – погоревать. И я до того перепугался и затосковал, что пожелалсебе ну хоть какой-нибудь компании. Как вдруг смотрю, по плечу у меня паучокползет, я и сбил его щелчком, да прямиком в пламя свечи – ахнуть не успел, а онуже весь скукожился. Ну, до чего это дурной знак, объяснять вам не надо, я ажзатрясся от страха, так что с меня чуть штаны не свалились. Вскочил на ноги,трижды обернулся вокруг себя, каждый раз крестя грудь, а потом перевязалниточкой клок моих волос, – это чтобы ведьмы от меня подальше держались. Однакоуверенности особой не испытывал. Такие штуки хороши, если человек найдетлошадиную подкову, да тут же ее и потеряет, не успев к двери прибить, а вотчтобы они помогали отгонять напасти, когда ты паука убьешь, этого я что-то неслыхал.