Я снова сел, продолжая трястись от страха, вытащил трубку,чтобы покурить – в доме уже мертвая тишь стояла, так что вдова ничего не узналабы. Ну вот, а спустя долгое время в городе забили часы – бум-бум-бум – двенадцатьударов, и снова все стало тихо, тише, чем прежде. И скоро я услышал, как втемноте среди деревьев треснул сучок, – кто-то там шебуршился. Я замер,вслушиваясь. И еле-еле расслышал долетевшее оттуда «мяу, мяу». Отлично! Я какможно тише ответил: «мяу, мяу», погасил огарок и выбрался через окно на навес.А оттуда соскользнул на землю, прокрался между деревьями – и, пожалуйста, подними меня ждал Том Сойер.
Глава II. Страшнаяклятва нашей шайки
На цыпочках, пригибаясь, чтобы не цеплять головами ветки, направилисьмы к дальнему краю парка вдовы. А когда проходили мимо кухни, я наступил на сухойсучок, нашумел. Ну, мы оба присели на корточки и замерли. В двери кухни сиделздоровенный негр мисс Ватсон, Джим, – мы его ясно видели, потому что за спинойу него свет горел. Он встал, вытянул шею и с минуту прислушивался. А потомговорит:
– Кто это тут?
Послушал еще, а после прошелся немного на цыпочках иостановился прямо между нами, так что мы до него дотронуться могли бы, почти.Ладно, минуты проходят, ни звука не слышно, и все мы так близко один отдругого. Тут у меня коленка начинает чесаться, а поскрести-то ее я не могу, заней зачесалось ухо, за ним спина, прямо между лопатками. Мне казалось, что еслия не почешусь, то помру. Ну, я потом такое много раз замечал – если ты попал вприличное общество, или на похороны, или пытаешься заснуть, а не получается, –в общем, когда чесаться ну никак нельзя, так непременно на тебя чесотканападет, да еще и в тысяче мест сразу, сверху и донизу. Наконец, Джим говорит:
– Ну, вы кто? Где вы? Черт дери, я же чего-то слышал. Ладно,я знаю, что сделаю: вот сяду тут, и буду сидеть, пока опять чего не услышу.