весь белый свет и укатали они его чуть не до смерти, и всю спину ему седлом стерли.Гордился он этим страшно, а других негров вроде как и замечать перестал. Ониготовы были пройти много миль, лишь бы послушать рассказ Джима, он стал самымзнаменитым в нашем округе негром. Пришлые негры обступали его, разинув рты, и разглядывали,будто диво какое. А у негров же, как они рассядутся на ночь глядя у кухонногоочага, непременно разговор о ведьмах заходит, и теперь, стоило кому рототкрыть, как Джим перебивал его и говорил: «Хм! Да что ты смыслишь в ведьмах?»,и этот негр мигом затыкался и тушевался. Монетку в пять центов Джим подвесил наверевочку и всегда носил на шее, уверяя, что это амулет, который дьявол выдалему собственноручно, сказав, что этой штукой можно исцелить кого хочешь, да ещеи ведьм вызывать в каком угодно месте, нужно только произнести над монеткойнесколько слов – правда, каких именно, Джим никому не говорил. Негры, опять же,сходились со всей округи и отдавали Джиму все, что у них было, лишь бывзглянуть на эти пять центов, но никогда к ним не прикасались, потому как их жесам дьявол в руках держал. В общем, работником Джим стал никаким, уж больно ончванился тем, что знаком с дьяволом и ведьм на себе катал.

Ну вот, когда мы с Томом поднялись не верхушку горы, товзглянули вниз, на городок, – в нем мерцали три не то четыре огонька, наверное,там болел кто-то. И звезды сверкали над нами так красиво, а за городком лежаларека шириной в целую милю, ужасно тихая и величавая. Мы спустились с горы,нашли Джо Харпера и Бена Роджерса, а с ними еще двух-трех мальчишек, они все встарой дубильне прятались. А потом отвязали чей-то ялик, проплыли две споловиной мили вниз по реке, к большой скале на склоне горы, и высадились наберег.

Там мы залезли в густые кусты и Том заставил всех поклястьсяв сохранении тайны, а после показал им дырку в земле, в самой гуще кустов. Мы зажглисвечи и на четвереньках поползли по проходу. И сотни через две ярдов оказались впещере. Том ткнулся в один коридор, в другой и скоро нырнул под стену – тамтакая нора была, которую никто бы и не заметил. Мы доползли по узкому лазу доподобия комнаты – сырой, холодной, с запотевшими стенами, и в ней остановились.Том и говорит: