Я сказал ставить грот, и парус стал медленно подыматься. Смятую пока парусину бойко принялся трепать ветер. Мне надо было теперь смотреть, чтоб парус стал в меру туго. Я стоял, задрав голову. Мачта чуть забила в небо, и белый, как сливки, парус вырастал и оживал. Я хотел забежать и глянуть с носа на все это дело, как тут за мной прислал хозяин - просят в каюту.
В кают-компании сидело трое: двое наших и один иногородний. Хозяева яхт. Они были тоже в белых костюмах.
Мой хозяин брезгливо и зло насупился на меня.
- Мы останемся с носом. - У него вздернулся ус. Он сделал пальцами нос. - И они тоже. - И он направил нос поочередно на каждого. - Я предлагаю "коробку". Бросьте, это вполне законно. Первый старт проходит "Мэри", - он ткнул на иногороднего. - "Миражу" выскочить первому мы не дадим. Затем "Зарница" и "Джен". Теперь пусть они, - хозяин мой ткнул толстым пальцем в стол, будто поймал блоху, - а тотчас следом мы. Стойте! Стойте! Мы потому, он стал грозить мне пальцем, он уж весь вспотел от азарта, - потому, что у нас паруса больше всех и на попутном ветре мы ему закроем ветер. Он вправо, - хозяин оскалился от улыбки и мотнул задом вправо, - а там "Зарница"! Он влево - а это тебе собака? - и он ткнул на гостя. - То есть "Джен", я говорю, собака? И вот выкуси, вы-ку-си! - И хозяин сложил шиш и, вывернув локоть, завил шиш под самую палубу. - И вполне, вполне законно! Раз ты такой ходок, вырывайся своим ходом-то знаменитым!