И в тот же миг я вдруг отчетливо вспомнил треугольник из красных огней на молу на мачте, когда мы выходили, - штормовое предупреждение. Закрыл глаза на минуту и вспомнил, что вверх острием висели огни, - шторм с юго-запада.

- Ты дурак, и я дурак, - говорил я. - Ведь это корыто развалится, это ж песок, склеенный слюнями. Как он от хода не рассыплется в порошок!

- Я не можно никогда... - Испанец встал.

Встал и я. И тут заметил, что пароход чуть покачивает на зыби. Зыбь шла с правого борта, шла к юго-западу. Но ветра еще не было. Зыбь шла с моря, оттуда, где работала уже погода.

- Хозе, - сказал я испанцу на ухо. - Ты смотри за шлюпками с правого борта, вон за теми, а я здесь. Они могут удрать и нас бросить, - я говорю про начальство. Капитан, механики, помощники...

Нет, Хозе ничего не понял.

- Хозе! Сядь здесь и смотри, чтобы не подходили к шлюпкам. И сейчас же скажи мне. Я буду здесь.

Но Хозе хотелось пить. Я сказал, что принесу ему целый чайник воды.

Когда я вышел с чайником на палубу, уже махал в воде порывистый бойкий ветерок. Он наскакивал, отступал, пробегал дальше. И вдруг задуло. С мостика помощник свистел и кричал, чтобы я шел на руль. Там были уже капитан и оба помощника. Машина все так же работала малым ходом. Я оглянулся с мостика вдаль, назад - Тендровского маяка уже не было видно.

Я взялся за штурвал - курс был тот же: на юг.

- Лево! - крикнул капитан.

Я сильно положил руль. Пароход покатился влево, и теперь мы шли прямо на восток, то есть прямехонько в берег, в эту песчаную косу, которую и днем-то за полкилометра иной раз не увидишь.

- Спирка! - крикнул капитан греку. - Пошел на лот!* Пошел, не болтать мне!

______________

* Лот - веревка со свинцовой гирей на конце; им измеряют глубину.

Кто-то поднялся на мостик; я слышал, как он крикнул через ветер:

- Надо ходу больше, мы воду не успеваем качать!