Разгневанный, он уже собирался послать австрийца подальше, но тут увидел, что Сандоса начало трясти. Сперва Джон приписал это болезни. Ведь Сандос едва не умер. И все еще был очень слаб.

- Сядьте, святой отец, - негромко сказал Джон и двинулся к нему, чтобы проводить к креслу.

Остановившись позади Сандоса, он пристально посмотрел на Фолькера.

- Отец Фолькер, полагаю, отцу Сандосу не мешает немного отдохнуть. Сейчас же.

- О Боже. Я утомил вас. Простите.

Не дожидаясь дальнейших понуканий, Фолькер направился к двери.

- Фолькер болван, - презрительно сказал Джон Кандотти, когда шаги секретаря затихли в отдалении. - Не позволяйте ему запугивать себя. Вы можете оставаться здесь сколько вам нужно. Мы вовсе не торопимся сдавать вашу комнату кому-то еще. - Поскольку в этой комнате было больше не на что сесть, он примостился на край кровати. - Вам плохо? Вы выглядите слегка… - «Напуганным», - подумал он, но сказал: - Больным.

- Это… трудно. Быть окруженным столькими людьми.

- Могу вообразить, - сказал Джон машинально, но затем взял слова назад: - Простите. Я сказал глупость. Мне этого не вообразить, верно?

Мелькнула безрадостная улыбка:

- Надеюсь, что нет.

Поостыв, Джон отказался от мысли учить этого человека реальной жизни.

- Послушайте, святой отец, надеюсь, вы не против, я тут думал, как помочь вашим рукам, - сказал он чуть погодя, не вполне понимая, почему ему неловко об этом говорить.

Сам Сандос не пытался их прятать. Наверное, причина во всех делах, которые этот парень не может выполнять сам. Обрезать ногти, побриться, сходить в туалет. Только представишь все это, как пробирает дрожь. Порывшись в своем портфеле, Джон вынул пару тонких кожаных перчаток - пальцы отрезаны, края умело завернуты и подшиты.

- Со временем хирург, вероятно, сможет восстановить ваши кисти, но, видите ли, я подумал, что пока перчатки помогут вам продержаться. Вряд ли это добавит рукам ловкости, но, возможно, таким способом вы сумеете сжимать предметы.