- Да шел бы ты на хер! - ощерился Даги. - Я всю гребанную ночь слушаю твой гребанный храп, каждуюгребанную ночь слушаю, так? Ну вот и ты слушай мою гребанную музыку, так?

Все шестеро ужедва года как валялись  бок о бок в этом лишенном толчка сортире. Морскимисвинками, проходившими испытание бесконечным бездельем, вот кем они были,свинками, посаженными взамен каки-нибудь полоумных подопытных  в бесконечнокрутящуюся центрифугу.

Кася и еемужчина теперь уж почти лежали, головы их подпирала утянутая с  одной из коекподушка. Руки мужчины привольно покоились, обнимая Касю сзади, на ее груди. Егозапястья  без особого умысла прижимали покрытые тканью соски; смелости,потребной, чтобы пустить в ход  пальцы, ему не хватало, они годились лишь дляодного - вскрывать пивные банки дащелкать зажигалкой, от которой прикуривала Кася.

- Не стоит тебе пить, - поддразнивая ее, проворковал он. - Ты еще маленькая.

- Ну да, большая такая маленькая, - тем же тоном ответила она, вытягиваясь иприникая к нему. - Метра под полтора.

На миг онприжался лицом к ее волосам, без поцелуя, потом откинул голову назад, вливая вподрагивающее горло спиртное. Кася, обернувшись, снисходительно, почтипо-матерински взглянула на него. Ее страна представляла собой трясину хмельногоотчаяния, к пьяницам Касе было не привыкать. Теперь она понимала, что,по-видимому, то же относится и ко всему прочему миру: символические страны,столь отчетливо разграниченные на картах, на самом деле накрыты океаном пьяногобеспутства. И назначение Каси состояло в том, чтобы пересечь этот океан, незамочив ног, высматривая все, какие попадутся дорогой, маленькие Арараты.

«Надо бы этозаписать»,  - подумала она. И спросилау своего мужчины:

- Ручки не найдется?

- Нет, -ответил он.

Кася, неподнимаясь с пола, оглядела комнату, -впрочем, увидеть здесь ручку она не надеялась. Помимо всего прочего, даже еслибы какой-то чрезмерно ревностный милиционер (так?) швырнул в эту комнатугранату со слезоточивым газом, клубы стоявшего в ней дыма вряд ли стали быплотнее. Здоровенный плакат фильма «Спасатели Малибу» с голой по пояс ПамелойАндерсон, и тот различался с трудом -не то потому, что и на нем клубился туман, не то по причине почти нулевойвидимости. Кася проморгалась  сощурилась, пытаясь разглядеть неуловимые соскиПамелы.