— Я не хочу вставать ни на ту, ни на другую сторону. Я хочу назвать человека, который поймет нужды всех. Этому человеку будет, конечно, очень трудно, но я призову его исполнить веление пророка во имя согласия мира в народе.

По взгляду, брошенному при этом ходжой, Артык понял, кого наметили в мирабы, и хотел крикнуть, чтобы не давали такого права Мамедвели, но опоздал.

— Люди, — обратился Мамедвели-ходжа к собравшимся, — поднимите руки, — я дам вам благословение. Пусть это будет не моим благословением, а благословением моих отцов и дедов. Пусть в этом году будет вашим мирабом приносящий счастье... Халназар-бай! Пусть удачны будут его дела, а усы закручены. Во имя бога милосердного, милостивого... Велик аллах!

Меле-бай, как бы совершил омовение, провел ладонями по лицу и поспешил опередить отклик народа:

— Ходжам, ты сказал как раз то, что было у меня на душе! Люди, наш ходжа угодил желаниям всех: вы хотели, чтобы мирабом стал один из кертыков — вот он и стал. Идите же, и да будет обилен ваш урожай!

— Ай, что ты наделал, ходжам! — важно откашлявшись, проговорил Халназар. Но просиявшее лицо его показывало, что он рад такому исходу выборов.

Никто открыто не выразил недовольства — одни боялись возражать ходже, другие лицемерили перед Халназаром или заискивали перед ним, третьи остерегались вызывать большие раздоры. А те, которые были недовольны избранием Халназар-бая, старались успокоить себя: «Ведь только на один год, как-нибудь и это переживем!»

Но Артык не выдержал и громко сказал:

— Халназар, и не будучи мирабом, забирал всю силу воды, а теперь вам и вовсе ничего не достанется!

Однако никто ему не ответил. Кто-то сзади крикнул:

— Если мираба назначает ходжа, то нечего было нам и собираться!

Но и на этот выкрик не обратили внимания.

Торжественно вручив мирабство Халназар-баю, люди разошлись.

Был ясный весенний день, солнечные лучи заливали поля веселым сиянием, но еще не палили, как летом.