Минуту спустя, накинув на коня недоуздок и свободно держа за длинный повод, Артык повел его на канал.

В утренней прохладе жеребец шел легко, ржа и приплясывая, забегая вперед то справа, то слева. Белое пятно на его лбу то и дело мелькало перед глазами Артыка, и он, играя с конем, отвлекся от невеселых дум. Тихо насвистывая, юноша подбежал к каналу и пустил гнедого.

Мутно-желтая вода, наполнявшая канал почти до самых краев, тихо плескалась под ветерком. Она то шла плавно и ровно, то переливалась чешуйками, то кружила воронками.

Артык перестал насвистывать. Неподвижным взглядом смотрел он на воду, и лицо его все более хмурилось. Мысли беспорядочно проносились в голове, кружили, сталкивались, как воронки на мутной поверхности воды. Между сдвинутыми бровями легли морщины.

Ржанье гнедого вывело Артыка из задумчивости. Оглянувшись, он увидел своего ровесника и друга Ашира, который тоже привел поить коня. Ростом Ашир был чуть ниже Артыка и не так ладно скроен, но одет почти так же, как его друг.

— Ну, как поживаем? — спросил Ашир, оборачиваясь к приятелю.

— Да ничего... здоров, — неопределенно отозвался Артык.

Ашир, почувствовав горечь в голосе друга, шутливо сказал:

— Чего это ты раскис? Уж не пал ли у тебя черноухий верблюд?

— А может, потому и грущу, что у меня никогда черноухого верблюда не было, — ответил, все так же глядя в воду канала, Артык.

— Вот еще, тоже скажешь! Стоит ли грустить, если здоров да голова на плечах!.. Ну как, посевы полил?

— Польешь тут!..

— Это почему? Ведь вода в канале прибыла.

— А мне все равно, прибыла она или убыла.

— Как так?

— Да так. Ее мне не достанется.

— Ну что ты говоришь! Разве в этой воде нет твоей доли?

— Конечно, нет.

— Что же ты на рытье арыков не ходил? Или ты пришлый какой? Или у судьи осла украл?