Под ними распластались неопределенного цвета старые торбы. Две прокопченные папахи нашли себе место в углу на сучках деревянной подпорки. Противоположный угол занимали два больших чувала; на одном лежало сито, на другом — седло. У входа висели мотки черной веревки и тяжи из телячьей кожи. Передняя часть кибитки была застлана красной кошмой с вытертыми узорами да паласом с отрепанными краями, у очага лежал ветхий ковер. От свисавшего с купола кибитки тканого шнура с бахромой осталась одна основа, почерневшая от копоти. Концы шестов, поддерживающих купол, у выходного отверстия для дыма изогнулись, как рога у козла. Когда-то крашеная, а теперь уже облезлая и прогнувшаяся перекладина над входом напоминала истертую седлом, покрытую струпьями спину осла.

Соседка смотрела на кибитку Артыка, как на ханскую палату, и молила бога, чтобы он даровал ей такое жилище. Да и Артык любил свою старенькую, всю прокопченную дымом, в сто шестов и четыре крыла кибитку. Что с того, что у иных кибитки бывают в двести шестов и на восемь крыльев! Но всякий раз, когда Артык глядел на женскую половияу, ему казалось, что в ней чего-то не хватает и что лишь тогда, когда там сядет Айна, кибитка станет прекрасной.

— Ах, Нурджахан, — сказала соседка, покачиваясь на корточках, — если у тебя найдется время сегодня, будь добра, помоги натянуть основу для коврика.

— Как не помочь? Обязательно приду, помогу, — ответила Нурджахан, устраиваясь за прялкой.

— И ткать-то собираюсь пустяк, — продолжала соседка, — всего лишь торбочку для зерна.

— Ой, не говори, Биби! И торба в хозяйстве нужна...

Начинался обычный разговор, конца которому не предвиделось. Артык вышел из кибитки и стал седлать своего коня.

Глава вторая

Когда Айна вернулась домой, Меред, отец ее, собрался и поехал куда-то верхом. Мачеха Мама повесила бурдюк на столб у входа в кибитку, наполнила его сливками и, подпоясавшись платком, приготовилась сбивать масло.