— Айна, убери в кибитке, — сказала она, завидев падчерицу, и сунула в бурдюк мутовку на длинном черенке.

Быстро покончив с уборкой, Айна вышла из кибитки. Мама раскачивалась всем телом: туловище откидывалось назад, когда мутовка поднималась, и падало вперед, когда она опускалась. Грузная, рыхлая женщина дышала тяжело, лицо ее, гладкое и мясистое, покрылось потом. Айне стало немного жаль мачеху, и в то же время ей было смешно, что та пыхтит над такой пустяковой работой.

— Эй, дочка, не стыдно тебе стоять и смотреть, когда я работаю? — с укором проговорила Мама, заметив улыбку на лице Айны. — Разве это мое дело, когда ты дома? А ну-ка становись к бурдюку! — Бросив мутовку, она вытерла лицо пухлой ладонью.

Мама — женское имя, даваемое в честь бабушки со стороны матери.

Айна взялась за мутовку, а Мама прислонилась к кибитке, стараясь прийти в себя. Затем она сказала:

— Слышишь, Айна? Пока ты собьешь масло, я успею сходить к Нурсолтан. — И, накинув на голову платок, она отправилась к южному ряду кибиток.

Айна била мутовкой все сильней. Бурдюк то вздувался, то сжимался, издавая глухие, чавкающие звуки. Увлеченная работой, Айна ничего не замечала.

Артык ехал шагом. Он намеревался проехать в поле, но, поравнявшись с кибиткой Мереда, увидел девушку одну и натянул поводья. Белые обнаженные руки Айны ритмично поднимались и опускались, подобно крыльям большой птицы. Серебряные подвески, свисавшие с краев шапочки вдоль обеих щек, слегка колыхались и мягко позванивали. В кожаных башмачках без задников белели маленькие ножки.

Артык не знал, что ему делать — постоять немного или ехать дальше. Что скажет отец Айны, если увидит? Что подумает ее мачеха? Он то опускал, то натягивал поводья, не решаясь заговорить с девушкой. Но у Ар-тыка нашелся помощник: его гнедой вдруг пронзительно заржал. Айна испуганно отшатнулась. Увидев Артыка, она стыдливо опустила голову. Но от внимательного взгляда Артыка не ускользнуло ее волнение.