- Что значит "все готово"? Сколько тюков?

- Норма, - усмехнулся Мэллар.

Пилот даже растерялся. Маленькая головка, прилепленная к костюму. На фоне коричневых гор и жестких изломанных ветвей.

- Кто же это… Ведь больные же…

Его голос слышался еле-еле. Не костюмный голос, у которого даже шепот гремит.

- Все в порядке, норма, - переполненный презрением к себе и гордостью за себя, ответил Мэллар. - Ну, не так чтобы совсем норма, кондиции не те, но это ладно. Это у вас доведут.

- Ты один, что ли, собирал? - все еще удивленно, однако уже с неопределенной обвиняющей ноткой в голосе сказал Пилот.

- Да понимаешь… - Мэллар жутковато улыбнулся, и его улыбка еще больше испугала Пилота. Пилот вдруг понял, что совсем Мэллара не узнает, хотя всего несколько часов назад разговаривал с ним. - Кто на ногах был, тот помогал. Но, конечно, мало кто сейчас на ногах.

Совсем мало. Никто.

При правильной постановке дела, как любил говорить Ченджи, самоучка-законник Ченджи, наш всеобщий прокурор (вот он сейчас лежит за этой стеной… потрясающая работа мускулов лица… ему бы в актеры…), так вот, при правильной постановке дела на Париже-Сто вообще бы не надо было людей, кроме разве одного-двух дежурных, профессиональных бездельников, так, на всякий случай. Но где вы найдете правильную постановку дела, если Интеллектор может только рекомендовать, если люди не хотят (и правильно делают!), а если точнее, хотят, но побаиваются (и тоже правильно делают) отдать ему управление полностью. И незачем надрываться тут людям, с самого начала машин надо было побольше нагнать, сколько бы оно ни стоило, ведь предсказывался высокий индекс потребности! И какая разница, что сюда нужны несерийные машины? Несерийность - не повод делать плохие вещи, вон, весь сарай завален рухлядью, взять хотя бы тех же гусе…

- Я уже сказал, - словно птичий вскрик, раздался голос Пилота, - могу взять двоих. И все.