- А ты пойди к ним да и сам выбери, кого брать… - зарычал Мэллар.

…ниц, хотя бы тех же гусениц взять - ведь это просто позор, пусть пойдет, пусть сам выбирает, в самом-то деле… Один человек работает в три раза быстрее, чем весь наличный состав гусениц Бар-рака! Этого просто быть не может, это несусветная чушь, а не машинное замещение! Человек точнее, чем гусеница, может оценить срок созревания - это даже не смешно, за это не ругать, за это судить надо! Четыре раза переделывать техническое задание на репроцессор! А индекс, между прочим, растет, этот проклятый индекс потребности в синаконе…

Пилот что-то спрашивал, Мэллар что-то ему разъяренным голосом отвечал.

- Понимаю, - внезапно спокойно и сухо сказал Пилот. - Конечно. Тебе не хочется, чтобы тебя обвинили, чтобы на тебя показали пальцем - мол, вот он, человек, обменявший наши жизни - тысячи, может, миллионы жизней - на жизни десяти человек.

- Откуда такие цифры?

- У меня одна цифра - девяносто семь. Это уже не потребность, это крайняя необходимость, это почти катастрофа!

- В чем катастрофа? Кто умрет? От чего?

Пилот сверкнул глазами, скривил презрительно губы.

- Я так и знал, что об этом заговоришь.

Вопрос был неуместен, и Мэллар сознавал это. Это был изначально провокационный вопрос, в приличном обществе его бы просто проигнорировали, только взяли бы себе на заметку никогда, ни при каких обстоятельствах с задавшим такой вопрос не общаться. Но Пилот, видно, к приличному обществу не принадлежал и потому озверело ответил:

- Я не знаю! И никто, кроме Интеллектора, не знает! Спроси у него - и он даст тебе ответ на пятьдесят два тома специальной терминологии. Ты их прочтешь?

- Ладно, - сказал Мэллар.

- Я знаю одно: Интеллектор ни разу не ошибался. Он, в принципе, не может ошибаться. Или ты об этом не слышал?