Конечно, Джемулан не понял, что я имею в виду.

Его холеная рожа только перекосилась в гримасе недовольства, и он резко повернул пальцы, усиливая нажим. Теперь меня колотило с двух сторон: снаружи — чертов энгахский парализатор, изнутри—пытающееся вырваться бешенство.

И тут мне на голову легла сухая морщинистая ладонь.

— Молись, тварь,—холодно приказал великий инквизитор. — Читай «Отче наш», пока не велю перестать.

Я принялся повторять зазубренные слова, чувствуя, как понемногу напряжение отступает. Торквемада уже был свидетелем этих моих приступов и без колебаний заявил, что это ищет выхода моя демоническая натура — ей-де не нравится, что я обратился к Богу.

Не уверен, что он прав, но монотонный речитатив меня действительно успокаивает. Уж не знаю, в самой ли молитве дело или просто действует эффект «расслабляющей музыки».

Торквемаде я об этих своих мыслях, понятное дело, не говорю.

Уже через несколько секунд я почувствовал, что снова могу себя контролировать. Разум стал спокойным и холодным, бешеная ярость схлынула.

— А теперь разберемся с тобой, тварь, — перевел взгляд на Джемулана Торквемада.— Кто ты есть и что тебе нужно от моего послушника? Я не вижу на тебе креста.

Джемулан так посмотрел на Торквемаду, словно искренне удивлялся—что это такое сюда приползло и каким образом оно научилось говорить. Лицо Сида сморщилось, как будто он сожрал целиком здоровенный лимон.

— Какого еще креста? — наконец процедил он.

— Хороший будет костер, — удовлетворенно кивнул Торквемада. — Принесите дров!

Крестьяне моментально забегали как муравьи.

Дрова великому инквизитору принесли поразительно быстро—с готовностью и даже с предвкушением. Что поделаешь — телевизоров в здешних краях еще не придумали, да и футбол пока толком не прижился.

Развлечений мало. И если уж Томмазо Торквемада устраивает бесплатное шоу с огненными спецэффектами... чего б не поглазеть?