Тыквенная голова внимательно взглянул на Суицида и хрипло произнес:

 В этом месте и на это время ваша прибаутка не актуальна. Я не гомосексуалист и здесь нахожусь случайно. А чай продают в ларьке и вас никто никуда не запишет. Спускайтесь и давайте перекусим, чем Бог послал.

Предложение не пришлось повторять дважды.

В морозный воскресный день на расчищенном, окружённом снежными терриконами, плацу, в ожидании начальника войскового наряда, производившего утреннюю проверку, уныло топталась пятая бригада. Суицид и Губернатор сиротливо стояли в последней пятерке.

Пересчет начался минут сорок назад и должен был вот-вот подойти к концу. Как и положено, обиженных считали в последнюю очередь и им дольше всех приходилось топтаться на морозе. Зеки притопывали, били ногой об ногу, пытались хоть как-то согреться и в душе проклинали медлительного НВН-а. Но настроение у всех было приподнятое. После проверки в лагерном клубе крутили их любимый фильм «В джазе только девушки». И они чувствовали себя в центре внимания.

Со скрипом отворилась калитка локального сектора и к бригаде, поблескивая начищенными хромовыми сапогами, быстрым шагом направился потянутый розовощекий лейтинант.

 Подравнять пятерки, - скомандовал горилоподобный золотозубый зек-бригадир, и доложил проверяющему:

 В бригаде номер пятьдесят пять сорок шесть человек.

Лейтенант быстро пересчитал зеков и махнул рукой.

 Можете разойтись.

Бригадир сразу же перехватил инициативу.

 Через десять минут строем идем в клуб. На уборку лагерных туалетов остается последняя пятерка.

Бугор пальцем величаво указал на Суицида и сверкнул золотыми фиксами.