После нескольких ударов в дверь кормушка открылась и в камеру заглянул озадаченный Суета. Суицид протянул через отверстие кормушки пакет с бельем, и тоном, не терпящим возражений, приказал:

 Постирай, погладь и заштопай. К утру чтобы все было готово.

Вслед за бельем он подал миску с кашей и добавил:

 Как управишься, посыплешь кашу моим завтрашним сахаром и перекусишь. Это, чтобы у тебя было легче на душе.

И, немного помолчав, добавил:

 Свободен.

Суицид не испытывал большого восторга от предстоящего перевода из ПКТ на санчасть. Хотя, с точки зрения «физики», Чичиков решил, как нельзя, кстати. На больничной диете перед набегом можно было быстро восстановится и набрать вес. В дороге силы могли пригодиться. Но дело в том, что у него, с некоторых пор, были натянутые отношения с начальницей санчасти и Су не ждал ничего хорошего от их встречи. Не хотелось вспоминать, но когда Суета и Маята потребовали сдать на склад вторую пару белья, он отказался наотрез и показал руку выше локтя.

 Со шкурой сдерем, - пообещал Маята и побежал за подмогой в штрафной изолятор.

Вчетвером вертухаи кое-как содрали с Суицида злополучное белье, уложили на пол и, во избежание осложнений, закатали бунтовщика в смирительную рубашку, туго завязав длинные рукава узлом на груди. Суета полил прорезиненную рубашку водой и глянул на часы.

 Одиннадцать ноль пять, - засек он время. - Через три часа пригласим врача, проверим твое самочувствие и решим, что делать дальше.