Этот злодей превзошел преступления древних сказаний, И театральный сюжет в казнь обратился его. 8 Ты, раздираемый здесь на арене луканским медведем, Как ты хотел бы, Дедал, крыльями вновь обладать! 9 Заполонивший собой целиком твою, Цезарь, арену, На неожиданный бой ринулся вдруг носорог. Голову низко нагнув, разгорелся он яростью страшной! О, что за бык, коль ему бык только чучелом был! 10 Ранил предательски лев вожака коварною пастью, Руки привычные в кровь дерзко посмев разодрать. Но за проступок такой понес он должную кару: Прежде не знавший бича, ныне узнал он копье. Должен каким же быть нрав у людей при правителе нашем, Если и норов зверей может он властно смягчать. 11 Быстро катался медведь кувырком по кровавой арене, Но уж не смог убежать, в птичьем увязнув клею. Можно отбросить теперь железо блестящих рогатин И, замахнувшись, метать больше не надо копья. Может добычу настичь охотник в воздушном пространстве, Если угодно ему зверя, как птицу, ловить. 12 В ожесточенной игре, в честь Дианы Цезарем данной, Бок супоросой свинье метким пронзили копьем, И поросенок прыгнул из раны матери жалкой... Злая Луцина, и ты родами это сочтешь? На смерть хотелось бы ей пронзенной быть множеством лезвий. Лишь бы для всех поросят горестный выход открыть. 13 Кто отрицает, что Вакх порожден был матери смертью? Верьте, сам бог родился так же, как этот зверек. Ранена тяжким копьем свинья супоросая насмерть, Разом утратила жизнь и подарила ее. О, как был верен удар, нанесенный меткой десницей!