В отсутствие Лео Кев делал всё возможное, чтобы заботиться о семье Хатауэй. А мистер Хатауэй неоднократно пытался помочь Кеву спланировать его собственное будущее. Такие беседы превратились в своеобразные упражнения в разочаровании для них обоих.

- Ты растрачиваешь себя впустую, - сказал Кеву мистер Хатауэй, казавшийся слегка обеспокоенным.

Кев фыркнул в ответ, но Хатауэй настойчиво продолжил:

- Мы должны обсудить твоё будущее. И прежде, чем ты скажешь хоть слово, позволь мне заявить, что я знаю, что цыгане предпочитают жить сегодняшним днём. Но ты изменился, Меррипен. Ты зашел слишком далеко, чтобы пренебречь тем, что уже глубоко укоренилось в тебе.

- Вы хотите, чтобы я уехал? - спросил Кев спокойно.

- О, Господи, нет. Совсем нет. Как я уже говорил прежде, ты можешь оставаться с нами столько, сколько пожелаешь. Но я считаю своим долгом объяснить тебе, что оставаясь здесь, ты жертвуешь многими возможностями самосовершенствования. Ты должен выйти в мир, как поступил Лео. Отправься в ученичество, изучи торговое дело или, может, завербуйся в армию…

- И что мне это даст? - спросил Кев.

- Прежде всего, возможность заработать больше, чем те гроши, что я в состоянии тебе предложить.

- Мне не нужны деньги.

- Но при существующем положении вещей, у тебя нет средств, чтобы жениться, чтобы купить свой собственный участок земли, чтобы…

- Я не хочу жениться. И я не могу владеть землёй. Никто не может.

- В глазах британского правительства, Меррипен, человек совершенно определенно может владеть землёй и домом, на ней стоящим.

- Палатка устоит, когда дворец рухнет, - ответил Кев прозаически.

Хатауэй раздражённо фыркнул:

- Я скорее поспорил бы со ста учеными, - сказал он Кеву, - чем с одним цыганом. Очень хорошо, мы оставим пока эту тему. Но имей ввиду, Меррипен… жизнь - это больше, чем импульсивное следование примитивным эмоциям. Человек должен оставить свой след в этом мире.