- Зачем? - спросил Кев в непритворном недоумении, но Хатауэй уже ушёл, чтобы присоединиться к своей жене в розарии.

Приблизительно спустя год после возвращения Лео из Парижа, на семью Хатауэй обрушилась трагедия. До тех пор ни один из них никогда не знал истинного горя, страха или печали. Они жили в семейном кругу, как будто защищенном волшебством. Но однажды вечером мистер Хатауэй пожаловался на странные, резкие и острые боли в груди, из чего жена сделала вывод, что он страдает расстройством желудка после особенно обильного ужина. Он был молчалив и бледен и рано ушёл спать. Больше из их комнаты ничего не было слышно до рассвета, когда плачущая миссис Хатауэй вышла и сказала ошеломленной семье, что их отец умер.

И это было только началом несчастий семьи Хатауэй. Казалось, что на семью наслали проклятие, и всё их прежнее счастье в полной мере обернулось горем. «Беда не приходит одна» - это была одна из поговорок, которые Меррипен помнил с детства. И к его горькому сожалению, поговорка эта оказалось верной.

Миссис Хатауэй была так охвачена горем, что после похорон мужа слегла в постель и пребывала в такой тоске и печали, что её почти невозможно было убедить что-нибудь съесть или выпить. Ни одна из попыток её детей вернуть её назад к обычному состоянию не возымела эффекта. В поразительно короткий срок она почти совсем зачахла.

- Возможно ли умереть от разбитого сердца? - мрачно спросил Лео однажды вечером, после того как доктор уехал, официально заявив, что он не смог обнаружить физическую причину угасания их матери.

- Она должна хотеть жить хотя бы ради Поппи и Беатрикс, - сказала Амелия, стараясь не повышать голоса. В этот момент Поппи укладывала Беатрикс спать в другой комнате. - Они ещё слишком малы, чтобы остаться без матери. Неважно, как долго мне пришлось бы жить с разбитым сердцем, я бы заставила себя это сделать только для того, чтобы заботиться о них.