- Но у тебя есть внутренний стержень, - сказал Уин, похлопывая старшую сестру по спине. - Ты сама являешься источником своей силы. А я боюсь, что мама всегда черпала её у отца. - Она глянула на Меррипена полными отчаяния голубыми глазами. - Меррипен, что бы цыган порекомендовал в данном случае? Что-нибудь, что могло бы ей помочь, неважно насколько это странно и диковинно? Что думает твой народ на этот счёт?

Кев покачал головой, устремляя пристальный взгляд на камин:

- Они оставили бы её в покое. Цыгане боятся чрезмерного горя.

- Почему?

- Оно заставляет мёртвых возвращаться и являться живущим в виде призраков.

Все четверо замолчали, слушая шипение и потрескивание огня в камине.

- Она хочет быть с отцом, - в конце концов сказала Уин. Её тон был печален. - Куда бы он не отправился. Её сердце разбито. Я хочу, чтобы это было не так. Я променяла бы свою жизнь, своё сердце ради неё, если бы такая сделка была возможна. Я хочу…

Она остановилась на полуслове, слегка задохнувшись, когда ладонь Кева накрыла её руку.

Он не осознавал, что потянулся к ней, но её слова спровоцировали его на уровне подсознания.

- Не говори так, - пробормотал он.

Он не настолько далеко ушёл от своего цыганского прошлого, чтобы забыть, что слова имеют силу искушать судьбу.

- Почему нет? - прошептала она.

Потому что она не могла отдать то, что ей не принадлежало.

Твоё сердце - моё, - подумал он свирепо. - Оно принадлежит мне.

И хотя слова эти он не произнёс вслух, казалось, каким-то образом Уин их услышала. Глаза её расширились, потемнели, и по лицу прокатилась волна сильных эмоций. И прямо там, в присутствии своих брата и сестры, она наклонила голову и прижалась щекой к тыльной стороне ладони Кева.

Кев страстно желал утешить её, покрыть поцелуями, окружить своей силой. Но вместо этого он осторожно освободил её руку и рискнул бросить настороженный взгляд на Амелию и Лео. Первая занималась тем, что вытаскивала лучины для растопки из стоящей у камина корзины и скармливала их огню. А последний пристально наблюдал за Уин.