- Озноб. Боли. Температура не повышенная, насколько я могу судить. Возможно, это хороший знак. Возможно, это означает, что у неё болезнь пройдет в легкой форме.

- Что-нибудь слышно от Диллардов? От Лео?

Амелия покачала головой.

- Уин сказала, что он намеревался спать в гостиной и быть с Лорой, когда ему позволят. Вообще так не положено, но если Лора… ну, если она не выживет… - голос Амелии стал хриплым, и она прервалась, чтобы сглотнуть слёзы. - Я полагаю, если всё идёт к тому, они не хотели бы лишать Лору её последних моментов с человеком, которого она любит.

Кев сел рядом и молча прокручивал в уме банальности, которые gadje в таких случаях обычно говорили друг другу. Слова о стойкости и принятии воли Всевышнего, о лучшем мире. Он не мог найти в себе силы повторить что-нибудь подобное Амелии. Её горе было слишком искренним, её любовь к её семье - слишком реальной.

- Это чересчур, - услышал он шепот Амелии спустя какое-то время. - Я не могу потерять кого-нибудь ещё. Я так боюсь за Уин. Я боюсь за Лео, - она протёрла лоб. - Я похожу на первостатейную трусиху, да?

Кев покачал головой:

- Надо быть глупцом, чтобы не бояться.

Это вызвало у нее короткий, сухой смешок:

- Значит, я определенно не дура.

К утру Уин была вся красная и её лихорадило, ноги беспокойно двигались под одеялом. Кев подошёл к окну и отдёрнул занавес, впуская слабый луч рассвета.

Она проснулась, как только он приблизился к кровати, её широко распахнутые голубые глаза выделялись на пылающем жаром лице.

- Нет, - прохрипела она, пытаясь отпрянуть подальше от него. - Тебе нельзя быть здесь. Не приближайся ко мне - ты заразишься. Пожалуйста, уйди…

- Тише, - сказал Кев, усаживаясь на край матраца.

Он поймал Уин в тот момент, когда она попыталась отодвинуться, и положил свою руку ей на лоб. Он чувствовал обжигающую пульсацию под её хрупкой кожей - вены буквально горели от бешеного жара.