Поскольку Уин изо всех сил пыталась отодвинуть его, Кев был встревожен тем, какой слабой она становилась. Уже стала.

- Не надо, - рыдала она, извиваясь. Слёзы бессилия катились из её глаз. - Пожалуйста, не трогай меня. Я не хочу, чтобы ты был здесь. Я не хочу, чтобы ты заболел. О, пожалуйста, уйди…

Кев притянул её к себе - тело её горело огнём под тонким слоем длинной ночной сорочки, бледный шёлк волос окутывал их обоих. И одной рукой, сильной натренированной рукой кулачного бойца, он стал баюкать её голову.

- Ты сошла с ума, - сказал он тихим голосом, - если думаешь, что я смог бы оставить тебя сейчас. Я увижу тебя живой и здоровой, во чтобы то ни стало.

- Я не выживу, - прошептала она.

Кев был потрясен этими словами и ещё больше собственной реакцией на них.

- Я умру, - сказала она, - и не возьму тебя с собой.

Кев притянул её ещё ближе, позволяя её прерывистому дыханию овевать свое лицо. Как бы она ни извивалась, он не отпустит. Он впитывал её дыхание, глубоко впуская его в собственные легкие.

- Прекрати, - кричала она, отчаянно пытаясь увернуться от него. От напряжения у неё потемнело в глазах. - Это безумие… О, упрямый ты негодяй, отпусти меня!

- Никогда. - Кев пригладил её растрёпанные, прекрасные волосы; потемневшие от попавших на них слёз пряди. - Полегче, - проворчал он. - Побереги силы. Отдохни.

Уин перестала бороться, когда осознала тщетность сопротивления ему.

- Ты такой сильный, - еле слышно произнесла она слова, рождённые не для похвалы, а для проклятия. - Такой сильный…

- Да, - сказал Кев, уголком простыни нежно вытирая ей лицо. - Я жестокий и грубый, и ты всегда знала это, верно?

- Да, - прошептала она.

- И ты будешь делать так, как я говорю.

Он продолжал укачивать её на своей груди и дал ей воды.

Она сделала несколько болезненных глотков.