Хатауэи были весьма разношерстной публикой: четыре сестры, брат и Меррипен - цыган, как и Кэм. Казалось, никто ничего не знал о Меррипене, кроме того факта, что он был принят семьей Хатауэй еще мальчиком, после того, как его нашли тяжело раненым после охоты на цыган. Родичи бросили его, посчитав мертвым. Он был гораздо больше, чем просто слугой, но и не совсем членом семьи.

Невозможно предсказать, как станет жить Меррипен после отъезда Уин, но у Кэма было предчувствие, что ничего хорошего не будет. Они были полными противоположностями - слабый белокурый ангел и огромный темный цыган. Она - чистая и слегка не от мира сего, а он - смуглый, словно высеченный из камня и едва воспитанный. Но между ними была связь, столь же необъяснимая и реальная, как инстинкт ястреба, всегда возвращающего в свое гнездо, словно этот путь был заложен в нем самой природой.

Когда карета была загружена, а багаж закреплен должным образом кожаными ремнями, Кэм направился в гостиную, где находилась вся семья. Они собрались, чтобы попрощаться.

Отсутствие Меррипена было очень заметно.

Хатауэи переполнили небольшую комнату - сестры и их брат, Лео, который тоже уезжал во Францию в качестве эскорта и компаньона для Уин.

- Ну, ну, - утешал Лео, гладя по спине свою самую младшую сестру Беатрикс, которой совсем недавно исполнилось шестнадцать. - Не стоит устраивать сцен.

Она крепче сжала его в объятиях.

- Ты будешь так одинок вдали от дома. Может, возьмешь одно из моих животных, чтобы они составили тебе компанию?

- Нет, дорогая. Я вполне могу удовлетвориться человеческим общением с пассажирами нашего судна. - Он обратился к восемнадцатилетней Поппи, красавице с волосами цвета солнца. - До свидания, сестра. Наслаждайся своим первым сезоном в Лондоне. Постарайся не принять предложение руки и сердца от первого же попавшегося поклонника.

Поппи подошла к нему и тоже обняла.