трусливый...

Голос его застыл, а улыбка сошла с губ при виде того,

как окаменело и наполнилось яростью лицо Якова.

Король не мог перенести, чтобы кто-то позволил себе

говорить об его отце в таком тоне. Яков-старший от

природы отличался милосердием, но его сын вовсе не

собирался быть таким же снисходительным.

— Вы дали указание разыскать вашего отца, сир, и мы

приложили все усилия. Его обязательно найдут. Вы

приказали, чтобы он был доставлен живым и

невредимым, и едва ли среди ваших подданных

найдется хоть один, который осмелится нарушить вашу

волю. Мы его отыщем.

— Так, — тихо сказал Яков. — Вы перекрыли все

дороги, по которым можно ускользнуть?

— Да, ваша милость.

Король ничего не ответил: его обуревали самые

противоречивые чувства. Он был до предела уязвлен,

вскользь высказанным, упреком отцу в трусости и

малодушии, но сейчас его пьянило ощущение победы.

Действительно, в ожесточенной борьбе он отвоевал у

своего отца престол; теперь перед ним стояла задача не

в пример более трудная — любой ценой удержать

власть. И он понимал, что люди, изменившие отцу, при

случае не погнушаются изменить и сыну! Что ж, он

21

заставит их плясать под свою дудку, преподнесет урок

суровый и решительный. Он будет королем, знающим,

как надо править.

— Патрик и Донован в Эдинбурге, чтобы приготовить

мне королевский замок. Пора вступать в права владения,

господа.

— Мы отправляемся прямо сейчас, сир?

— Да.

— И даже не станем ждать известий о вашем отце?

— Эти известия в любом случае дойдут до меня. Не

вы ли заверяли, что найдете его во что бы то ни стало?