Глава первая

Ей казалось, что улица незакончится никогда. Конец весны, жара, дышать нечем, да еще рюкзачок с книгамиприхлопывал Джой по липкому прогалу между лопаток, пока она плелась мимозаправок, парковок, косметических кабинетов, салонов проката автомобилей,маленьких, полных торгующими видео магазинчиками пассажей, школ карате, рынковздорового питания и многозальных кинотеатров, – все это повторялось черезкаждые несколько кварталов, не изменяясь, как и короткая мелодия, которую разза разом насвистывала Джой. Ни деревьев, ни травы. Горизонта и того не видать.

На одном из углов теснился междуофисом торговца недвижимостью и обувным магазином греческий ресторанчик.Несколько секунд Джой простояла в его дверях, перебегая взглядом со столика настолик, затем прошла еще с полквартала и оказалась у витрины, полной гитар,труб и скрипок. Выцветшие золотые буквы сообщали: «Папас, Музыка – продажа ипочинка». Джой, сощурясь, оглядела свое отражение, состроила рожу угловатомутринадцатилетнему существу, ответно глазевшему на нее, пригладила волосы,потянула тяжелую дверь и вошла.

После яркого солнца улицымагазинчик казался тусклым и прохладным, как вода, в которую ныряешь летом, влагере. Здесь пахло свежими опилками, старым фетром, полировкой для металла идерева.

Джой немедля чихнула. Седоймужчина, прилаживавший к саксофону новый мундштук, сказал, не оглянувшись:

– Мисс Джозефина Ангелина Ривера.С ее всегдашней аллергией на музыку.

– На пыль у меня аллергия, –громко ответила Джой. Она стянула с плеч рюкзак и плюхнула его на пол. – Еслибы вы пылесосили эту нору хотя бы раз в два года…

Мужчина коротко всхрапнул.

– Так мы сегодня в отличном дурномнастроении? – в хрипловатом голосе его присутствовало нечто, не вполнезаслуживающее название акцента – скорее, эхо другого языка, наполовинузабытого. – Газетам следовало бы печатать прогнозы Риверы на каждое утро, вродепрогнозов погоды.