Ветер налетел неожиданно. С неимоверной быстротой запенились волны. Они приближались к пароходу, стоявшему в миле от берега. Между реями мачт и в надстройках капитанского мостика слышался отрывистый, грозный визг.

        Волны качали пароход с бока на бок, поворачивая его носом против ветра. Якорная цепь натянулась. Внезапный шторм походил на гром среди ясного неба. Штурман Кар взбежал по широким ступенькам трапа на капитанский мостик и взглянул на горизонт.

        С норд-веста шел бешеной силы шторм. Море неистовствовало, но сила волн еще отставала от силы ветра. Ветер рвал пароход с якоря. Он разорвал флаг на корме, снес с палубы пустые ящики, веревки, куски парусины. Штурман Кар засвистел.

        Но это оказалось ненужным: возле него уже стояли боцман Лейте и два вахтенных матроса.

        — Боцман, на брашпиль!

        — Есть на брашпиль! — долетело сквозь ветер.

        Через минуту боцман и матрос Котовай очутились на полубаке. Укрываясь от ветра, они присели на корточки. На мостик выскочил второй механик Торба в замасленной робе.

        — Отто Рудольфович, — взволнованно спросил он, — что случилось?

        — Крикни в машину, чтоб приготовились... Немедленная готовность! — прокричал ему штурман, наклоняясь против ветра.

        — А капитан?