В ответ Кар, словно подтверждая что-то, тряхнул мохнатой шапкой и поднял руку, чтобы потянуть за веревку.

        Из тоненькой трубки, расположенной около дымовой трубы, с хрипом вырвался пар. Сначала было слышно только шипение, а потом, покрывая рев бури и разлетаясь по ветру, загудел гудок. Это был долгий, тревожный сигнал.

        Штурман не выпускал из рук каната. Ветер нес гудок далеко на холмы острова. На палубу из кубриков и кают выбегали люди.

        Тем временем механик припал к свистку машинного телефона и, дунув туда изо всех сил, закричал в трубку:

        — Машину на немедленную готовность!

        Оставив телефон, он бросил взгляд на вспененные валы, которые уже долетали до кормы, и с криком: «Полундра!»

        Штурман задергал за шкертик

        Наконец штурман выпустил из рук шкертик, и снова свист ветра в снастях покрыл все звуки на пароходе.

        Кар обернулся к подвахтенному матросу Соломину:

        — Немедленно известите всех, чтобы приготовились к авралу. Всех на палубу!

        Васька Соломин побежал по кубрикам и каютам.

        Кар поднял большой морской бинокль и, облокотившись на фальшборт

        Он смотрел на остров, отыскивая там людей.

        Обрывистый берег ломался и песчаной косой выбегал в море. Угрюмостью веяло от серых, пустынных холмов. Кое-где по овражкам белели остатки прошлогоднего снега. На косе, у самой воды, чернела шлюпка.

        В шлюпке стояло двое людей. Один из них прижимал к плечу ружье, целясь вверх.

        «Наверное, стреляет, чтоб спешили к лодке», — догадался Кар.

        Его беспокоило, все ли на острове слышали гудок. Он пересчитал людей на острове. Штурман видел девятерых. Сколько всего съехало на берег, он не знал, но был уверен, что больше девяти. В бинокль упорно разыскивал остальных... Его взгляд пробегал по деревьям на берегу, по изогнутым щелям овражков и возвращался в маленькую лагуну.