Я решил простоять на месте всю ночь, чтобы 21-го идти искать самолет № 6. Однако ночью начался шторм силою около девяти баллов, который погнал к северу шхуну вместе со льдами. Боясь быть затертым льдами, я взял курс на вест, к берегам Новой Земли. 23 октября шторм начал стихать, но ненадолго. На следующий день он снова разбушевался, достигая десяти баллов. К шторму присоединился мороз, и шхуна начала обледеневать от волн и брызг. На протяжении шести дней весь экипаж был на ногах. Как могли оббивали и обрубали лед на бортах, фальшбортах, полубаке и мачтах. Палубная и машинная команды работали с большой отвагой, несмотря на то что при тридцатипятиградусном размахе качки каждую минуту можно было поскользнуться и упасть в море. Привязывали себя к мачтам, бортовым поручням, кнехтам

        Считаю необходимым возбудить ходатайство о награждении за самоотверженную работу матросов Соснового и Клаба и машиниста Рачка и о назначении пенсий семьям погибших летчика Бариля и бортмеханика Зеленца.

        Хочу еще обратить ваше внимание на сообщение с Северной Земли, перехваченное по радио моим радистом. В сентябре во время шторма с островов далеко в море наблюдалось какое-то судно. Возможно, это был «Лахтак», но, скорее, какой-нибудь норвежец, который забрался так далеко на охоту.

        5 декабря. Капитан Кривцов.

Г л а в а  V

Сбросив резким движением спасательные круги, штурман Кар перестал смотреть на шлюпку, подпрыгивавшую вверх дном на волнах. Он должен был сберечь свое судно или спасти хотя бы тех, кто остался на пароходе. В его распоряжении было пять-шесть, максимум десять минут.

        — Боцман! — прогремел штурман, пересиливая бурю. Его голос изменился и стал звонким, а обычно мягкие серо-голубые глаза потемнели. — Всех наверх! Надеть пробковые пояса — и в шлюпку.