— Я понял, на что вы намекаете, — ответил Джек, — но с тех пор минуло больше пятнадцати лет. Мы не отрицаем, что потерпевший привлекался по нескольким обвинениям, основанным на факте разрушения двух жилищ, построенных младшими поросятами, а также на высказанной им угрозе «всех их съесть». Но мы сочли данное заявление пустой бравадой: найдены свидетели, под присягой показавшие, что мистер Волк уже много лет как вегетарианец.

— Тогда на чем вы строили обвинение в убийстве? — спросил Арчи, почесывая затылок.

— Мы исходили из убеждения, — ответил Джек устало, поскольку уже не в первый раз приводил те же самые аргументы в том же самом зале той же паре совершенно незаинтересованных журналистов, — что варение мистера Волка живьем выходит далеко за пределы необходимой обороны, а то обстоятельство, что большой котел воды нужно держать на огне как минимум шесть часов, прежде чем он закипит, указывает на предумышленность действий.

Арчибальд ничего не ответил, и Джек, которому не терпелось попасть домой, сложил свой отчет.

— Несмотря на очередной оправдательный приговор, ОСП считает, что мы выдвинули вполне обоснованное обвинение и наши действия полностью правомерны. Чтобы покончить с этим, мы не станем добиваться пересмотра дела или допрашивать кого-либо еще в связи со смертью мистера Волка.

Джек вздохнул и опустил взгляд. Похоже, он окончательно выдохся.

— Лично я, — заметил вполголоса Бриггс, — не думаю, что присяжные на это пойдут. Маленькие поросятки вызывают острое сочувствие, а большие волки — нет. В том-то и проблема. К тому же у них имелся веский повод прибегнуть к самообороне: мистер Волк нарушил границы частного владения, когда полез к ним в печную трубу. На самом деле все зависит от того, верите ли вы, будто поросята вскипятили большой котел воды исключительно на предмет помывки. Присяжные поверили, им хватило восьми минут. Хотите, чтобы я вас представил?