-Роджер, собака! Держишь меня в тайне!

Роджер сидел во главе полированного антикварного стола, с улыбкой до ушей. Он выглядел как ребенок, получивший давно обещанную игрушку. Возможно, так оно и есть на самом деле, подумала Дана и, извинившись, вышла на кухню.

Она взяла хлеб, но не стала возвращаться в столовую. Вместо этого она прошла в солярий и стала смотреть в окно. Было лето и буйная листва ограничивала обзор, но зимой отсюда открывался чудесный вид на реку Джеймс.

Впервые увидев участок, приобретенный Роджером, Дана была в полном восторге. Большая часть участков в Гамильтон Хандред были небольшими, но участки, расположенные на новых улицах отличались впечатляющими размерами. Чтобы добраться до дома, находящегося на дальнем краю участка приходилось проехать весьма приличное расстояние. Зато вместо соседских домов их окружали деревья. Прилегающие территории были заповедными и не застраивались. Это было идеальное место для их будущих детей: простор и свежий воздух. Будучи единственным ребенком, Дана всегда мечтала о большой семье. В этом их с Роджером мнения полностью совпадали. Будучи одним из восьми детей, ее муж мечтал как минимум о четверых. Это будут чудесные дни, мечтала Дана, вглядываясь в лес, простирающийся до самой реки. В доме будут комнаты для всех детей и много пространства для игр. Немного западней, за лесом было множество небольших домиков, а также единственный в Гамильтон Хандред настоящий особняк. Кто-то купил шесть участков и начал строить огромный дом. Только через два года они узнали, что его хозяином была Алтея Фэйрмонт.

Услышав взрывы смеха в столовой, Дана не торопилась возвращаться. У них с Роджером никогда не было сумасшедших выходных в мотеле. Впрочем, до свадьбы они не были близки, Дана настояла на этом. Иногда по ночам она видела свет в особняке Фэйрмонт, но никому не удавалось увидеть Великую Даму. У нее был целый штат слуг, а передвигалась она в черном лимузине с тонированными стеклами. Много лет назад Дана мечтала о любезных и воспитанных детях, помогающих старой женщине. Никакой, корысти, разумеется. Хотя приятно было бы произнести прилюдно «Алтея и я…».