ЗАЛ БЛИСТАЮЩЕЙ РЕЗЬБЫ

Горменгаст, то есть главная глыба изначального камня, взятыйсам по себе, возможно, являл бы какие-то громоздкие архитектурные достоинства,если бы можно было отвлечься от его окружения – от жалких жилищ, заразной сыпьюоблегших его внешние стены. Они всползали по земляным откосам, каждое следующеезабиралось чуть выше соседа, цепляясь за крепостные валы, пока наконецпоследние из лачуг не подбирались к огромным стенам, впиваясь в их камень,точно пиявки. Право на такого рода хладную близость с нависшей над нимитвердыней жаловал этим жилищам древний закон. На их разновысокие кровли падалигод за годом тени изгрызенных временем контрфорсов, надменных крошащихсястрельниц и, огромнейшая из всех, тень Кремнистой Башни. Башня эта, неровнозаляпанная черным плющом, торчала средь стиснутых кулаков бугристой каменнойкладки, как изувеченный палец, святотатственно воткнутый в небеса. Ночами совыобращали ее в гулкую глотку эха, днем же она стояла безгласно, отбрасываядлинную тень.

Обитатели этих внешних лачуг и те, кто жил внутризамковых стен, виделись редко, лишь первого июня каждого года все населениеглиняных хижин получало право войти в замок, дабы выставить на показ деревянныеизваяния, над которыми население это трудилось в течение года. Блистающиестранными красками статуи представляли обыкновенно животных либо людей,изображая и тех и других в прилежно блюдомой резчиками чрезвычайностилизованной манере. Соревнование между ними, цель которого состояла вопределении лучшего творения года, отличалось яростью и неистовством. Послетого, как для них проходила пора любви, им оставалась только одна страсть –страсть к ваянию деревянных скульптур. В хижинах, беспорядочной грудойнаваленных у внешней стены, ютилась горстка истинных творцов, признаваемыхсреди резчиков лучшими, и это признание доставляло им почетное место средитеней.