- Собака охлаждается через язык, а я через голову, - дерзко отозвался Борис. На самом деле ему вовсе не хотелось ссориться. Ребята ни в чем перед ним не провинились. Но и Борис был не виноват в том, что напрашивался в компанию, ему бросали свитера, словно нищему. Просто грубость помогала крепче стоять на ногах.

- А он умный... - сказал паренек с косынкой. - Да, Елена Дмитриевна? Нам бы таких умных побольше.

Лжедмитриевна юмора не оценила.

- Да, - сказала она, - он умный. Ты, Стасик, можешь не сомневаться.

Тем временем из рюкзаков достали три пачки печенья и плитку шоколада. Каждому досталось по три штуки и по одной дольке.

Алексей Палыч попытался проявить благородство.

- Не нужно. Мы ведь ничем не можем с вами поделиться. Мы не взяли продуктов. Забыли... я хочу сказать - потеряли... Когда мы купим...

- Вы ничего по пути не купите, - сказала Лжедмитриевна.

Алексей Палыч, хоть и сидел, мысленно подпрыгнул на месте. Что же, они всю дорогу так и будут объедать ребят? Нет, он этого не допустит, он будет экономить предельно. А несколько дней можно вообще ничего не есть. Вот только Борис...

Алексей Палыч незаметно опустил печенье в карман.

Борис не стал есть печенье по другой причине. Он был человеком самолюбивым и не хотел так быстро сдаваться. Долька шоколада почти растаяла в его ладони. Это не осталось незамеченным.

- Ешь, - сказал Стасик, - ты не у папы с мамой. У нас никого не уговаривают.

Борис неопределенно мотнул головой.

- Ешь, - повторили ему. - У нас выделяться не положено. Дисциплина существует для всех.

Но Борис еще пробовал сопротивляться.

- Ты что, командир?

- Он заместитель руководителя группы, - сказала хозяйка свитера.

- А тебя, Мартышка, пока не спрашивают, - отозвался Стасик.

- А ты руководи поменьше.

В эту перебранку, которая, впрочем, была беззлобной и как будто привычной, Лжедмитриевна не вмешивалась. Она молча переводила взгляд с одного говорившего на другого.