Все головы повернулись в сторону Чижика. Видно, ребята тоже знали, что понапрасну рта раскрывать он не станет.

- Н-нужно н-нести.

- Куда?

- Я п-помню к-к-а-арту. Впереди ж-ж-ж-е-елезка.

- Будем делать носилки, - решил Стасик. - Да, Елена Дмитна?

- Боря, тебе на самом деле так больно? - спросила Лжедмитриевна. - Придется прервать поход, а ребята готовились к нему целую зиму.

"Придется, придется, - не без ехидства подумал Алексей Палыч. Хоть вы там и развитые, но и мы кое-что соображаем. Молодец, Боря, давай добивай ее, действуй."

- Мне уже лучше, - сказал Борис, как бы даже со стоном.

Тон его голоса находился в полном противоречии со словами, поведение тоже. Он морщился, пальцы рук его, вытянутые вдоль тела, сжимались и разжимались. Алексею Палычу казалось, что Борис только вошел в роль и играет страдание совершенно естественно. Но как это совместить со словами? И зачем тогда притворяться?

Но все объяснилось просто. Борис не актерствовал, он на самом деле страдал.

Из ста пятидесяти миллионов квадратных километров, составляющих сушу нашей планеты, начинающий симулянт умудрился выбрать именно тот клочок, по которому проходила тропа муравьев. Прикрытая вереском, невидимая сверху дорога пролегала примерно под поясницей Бориса.

Рыжие шустрые солдатики быстро отыскали ходы под рубашку, под пояс, в штанины и рукава. Они разбрелись под одеждой, и ползание их уже само по себе было невыносимо. Но возможно, они собирались проникнуть и внутрь Бориса, ибо местами пробовали кожу на зуб.

Некоторое время Борис продержался на самолюбии. Начав играть роль обезноженного страдальца, он не мог вскочить сразу. Нужно было хоть немного потянуть, чтобы "боль" в животе успокоилась. Конечно, можно попросить, и его передвинут, и снимут одежду, вытрясут ее. Борис представил себе эту картину, покосился на Мартышку и понял, что это исключено.

Муравьи продолжали вгрызаться в кожу. Уже не хотелось спасать ни группу, ни себя, ни даже планету. Единственным желанием было убежать в лес, раздеться догола и вытрясти одежду.