Валентина, которая была главной хозяйкой Веника, ибо она дала ему кличку, заявила, что горячее есть собакам нельзя: от этого они теряют чутье.

"Можно", - с придыханием сказал Веник. Во всяком случае, так следовало понимать его зевок.

- Мы тебе оставим, - пообещала Валентина. "Лучше не рисковать", отозвался Веник опусканием левого уха.

- А из чего делают перловку? - спросил Шурик, у которого, как заметил Алексей Палыч, все, что относилось к еде, вызывало удвоенный интерес.

Вопрос застал группу врасплох. Многое знали ребята: о космической технике, о ядерных реакторах, о сверхзвуковых самолетах, некоторые могли объяснить разницу между лазером и фазером. Гена знал даже кое-что о синхрофазотроне, но на крупе все споткнулись.

- Из муки? - предположила Мартышка.

- А мука - из хлеба, - сказал Стасик, но ирония его была не более чем самозащитной.

- Гречневая - из гречи, - задумчиво сказал Шурик. - Пшенная - из пшена. А вот манная...

Все снова задумались. Даже Алексей Палыч не мог ничего предложить, хотя у него имелся знакомый директор крупяного завода.

Взгляды обратились к Лжедмитриевне.

- Я этого не учила, - сказала она, и это было чистейшей правдой.

На том все и успокоились. Раз никто не знает, значит, не так это важно. Было бы съедобно.

Теперь каша достаточно остыла, и Веник получил свою долю на куске газеты. Отправив в рот первую порцию, он покосился на Гену. Кажется, тот не собирался снова лезть к нему в пасть. Тогда Веник решил не торопиться. Сначала он аккуратно выбрал из каши волокна тушенки. Потом спокойно доел кашу и вылизал газету. На закуску он сжевал промаслившуюся часть бумаги. При этом он брезгливо морщился, но все же проглотил газету вместе с информацией.