Трикк!.. Тррак!.. И — тук, тук, тук!

На этот раз к завываниям бури прибавились уже три удара молоточка, более уверенных, чем прежде.

Доктор проснулся, но в каком расположении!

В распахнутое окно ураган влетел, как заряд картечи.

— Это по поводу Ворта Картифа, продавца водяных…

— Опять этот нищий!

— Я его мать!

— Чтоб его мать, жена и дочка сдохли вместе с ним!

— У него начался приступ!..

— Эка невидаль! Пусть обороняется.

— У нас осталось немного денег от продажи дома… Если вы не придете, моя внучка останется без отца, ее мать — без мужа, а я потеряю единственного сына!

Жалкое и жуткое зрелище представляла собой эта старуха. Ледяной ветер пронизывал ее до костей. Потоки ливня нещадно секли дряблую кожу несчастной.

— Приступ?.. Это будет стоить двести фрейцеров, — ответил бессердечный Трифульгас.

— Но у нас осталось только сто двадцать!

— Спокойной ночи! Окошко захлопнулось.

«Однако сто двадцать фрейцеров за полтора часа ходьбы и полчаса консультации — это шестьдесят фрейцеров в час, один фрейцер в минуту. Хоть и невелик барыш, а грех отказываться!»

И вместо того, чтобы снова лечь спать, доктор облачился в свой черный костюм, натянул самые высокие болотные сапоги, закутался в вельветровую накидку, надел зюйдвестку

Старуха ждала, опираясь на палку, — сгорбленная, истощенная годами нужды и лишений.

— Сто двадцать фрейцеров?..

— Вот они… И да воздаст вам Бог сторицей!