— Простите, кто вы такой? — спросил директор.

— Одну минуту… — сказал Алексей Палыч. — Я должен проверить…

Спускаясь по лестнице, Алексей Палыч ощущал некоторое колебание в том уголке души, где у человека помещается совесть: все-таки ему доверяли… Но колебание было легким. Есть ли время колебаться, когда горит твой дом: хватай вещи и бросай в окно. Но прежде вещей и себя самого спасай детей. И теперь, когда дети были спасены, Алексей Палыч нет-нет да и поглядывал наверх, ожидая молнии или чего-нибудь вроде этого, что должно свалиться на его голову.

Алексей Палыч приоткрыл дверь и заглянул в спортзал. Ребята надевали рюкзаки. И Лжеелена Лжедмитриевна была среди них уже с рюкзаком за плечами. Он ее выдал, но ее не «отозвали».

«Другой метод», — с тоской вспомнил Алексей Палыч и снова помчался наверх.

— Может быть, хватит шутить? — сказал директор. — У меня нет для этого времени. А на сумасшедшего вы не похожи.

— Одну минуту… — умоляюще сказал Алексей Палыч. — Еще не поздно все изменить…

— Ни одной.

— Но я тоже учитель, — жалобно сказал Алексей Палыч.

— Хорошо, говорите, но короче.

— Я работаю в школе, в Кулеминске. Знаете?

Директор молча кивнул.

— Дней десять тому назад в мою лабораторию прислали или забросили — не знаю, как сказать, — мальчика с другой планеты. Мой ученик Борис Куликов при этом присутствовал. Мы этого мальчика пожалели и оставили у себя. Он нам сообщил условие: никому не говорить, кто он и откуда. Иначе его немедленно «отзовут», то есть вернут обратно. Был он какой-то… беззащитный, что ли… мы ему помогали… Но сегодня его «отозвали». И сегодня же… Вот эта ваша Кашеварова… Она прибыла тем же способом. Я видел сам… Борис тоже видел. Теперь она уходит с вашими ребятами… Мне они не поверят… Вы просто должны вмешаться. И давайте не будем терять время!

— Давайте, — согласился директор. — Вы, значит, учитель?