— Физики.

— Неважно. Значит, вам известно, какое сейчас напряженное время: конец года, экзамены и прочее.

— Конечно. Я тоже принимаю экзамены. Но дети…

— Тогда выйдите, пожалуйста, вон! — рявкнул директор. — И учтите — милиции мне не потребуется, вывести вас я смогу и сам!

Директор нажал на кнопку звонка. В дверях показалась секретарша.

— Проводите до выхода этого… писателя.

При слове «писатель» секретарша заулыбалась, лицо ее выразило приветливость и почтение.

— С удовольствием, — сказала она нараспев.

В груди директора что-то заклокотало, но он сдержался.

По дороге к выходу секретарша несколько раз говорила «сюда, пожалуйста, туда, пожалуйста», словно шли они по лабиринту.

— С какого вокзала отправляются ваши туристы? — спросил Алексей Палыч.

— С Центрального. Вы будете о них писать?

— Нет, — буркнул Алексей Палыч.

— А какие книги вы написали?

Алексей Палыч сделал вид, что не слышит.

— А над чем вы сейчас работаете?

— Да подите вы к черту! — сказал Алексей Палыч.

В оправдание Алексея Палыча надо заметить, что за последние двадцать пять лет это была первая грубость в адрес женщины. Но секретарша об этом не знала. Она так и прилипла к перилам.

Когда Алексей Палыч вышел из школы, ему показалось, что за ним следят. Возможно, там уже приняли меры. Во всяком случае, какая-то фигура метнулась за угол школы.

Алексей Палыч вернулся, подставив спину под выстрел, но тут же подумал, что стрельба слишком земной способ расправы.

Слово «милиция», произнесенное директором, не выходило из головы. Милиция, милиция… Надежды особой на нее нет: там во всем сомневаются. Но есть и плюс: там ничему не удивляются. Надежды особой нет, но ничего другого пока не придумывалось. Времени для раздумий не было: нужно хоть как-то действовать.