Бабушка уже накрыла стол в тени липы. Вокруг большого кувшина с лимонадом были красиво расставлены тарелки с хлебом, маслом и сыром и вазочки с конфетами и миндальным печеньем. Валентина и Жюли мазали бутерброд за бутербродом, а бабушка, которая села чуть поодаль, чтобы насладиться этой сценкой, ласково глядела на них. Рыжий парень в шортах вытирал грязным платком мокрое от пота лицо.

— А ты, Бертран, почему не ешь? — спросила бабушка.

— Я умираю от жажды, — вздохнул Бертран.

— Ну так пей!

Бабушке не пришлось повторять это дважды. Бертран выпил залпом три стакана кряду.

За ним наблюдал, щуря глаза, другой мальчик, который лежал на траве и крутил транзистор. Он был долговязый, смуглый, густые каштановые волосы закрывали ему лоб. Отложив транзистор, он сказал тоном, не терпящим возражений:

— Тренировка есть тренировка, и Бертрану еще не раз придется попотеть, когда мы попадем в горы.

— Да я в принципе не против тренировок, Фредерик прав, — сказал Бертран, — просто сегодня мне это было как-то не в жилу, вот и все.

— А меня вы не возьмете с собой потренироваться? — спросил Симон.

Фредерик смерил его взглядом.

— Посмотрим… Но о том, чтоб ты отправился с нами в Шамони, и речи быть не может: там скалы, скальная стенка, это очень опасно… Да, должен тебе сказать, что в будущем году я пойду на Монблан, потому что все остальные вершины для меня пустяки. А потом, потом… Знаете, я только что прочел объявление в газете, что какой-то парень ищет товарища, чтобы пойти с ним в Скалистые горы. Соблазнительно, верно?

— Да что ты несешь? — воскликнула бабушка. — Ладно, доедайте бутерброды, молодые люди, а я пойду готовить ужин.

Она удалилась, семеня по дорожке, а когда минут десять спустя вновь появилась на лужайке, все было съедено до последней крошки. И только тогда Фредерик удостоил Люка своим вниманием. Он ткнул в него пальцем и спросил: