Они вошли в маленькую бабушкину кухоньку. Здесь всё сверкало чистотой — большой стол в углу, деревянный пол, синяя кафельная плита и маленькое окно, заставленное цветами.

— Как ты ехал в поезде? — спрашивала бабушка.

— Я ехал один, — гордо вскинул голову Гонзик.

— И не боялся? — забеспокоилась бабушка.

— Чего мне бояться? Я уже больше… — Гонзик поискал глазами, с чем бы себя сравнить, — я уже больше стола!

Гонзик был прав. Он был уже намного выше бабушкиного стола.

— Верно! Растёшь не по дням, а по часам! — подтвердила бабушка. — Знаешь что? Раз ты такой большой, будешь спать один в передней горнице. Дедушка хотел перетащить туда свою кровать, да стоит ли?

Спать одному в комнате!

Гонзик сперва обрадовался, но потом ему что-то в этом не понравилось. Дома ночью рядом с ним была мама. Стоило позвать — и она откликалась. А здесь не будет никого! Только темнота кругом.

— Хорошо, я буду там спать, — храбро ответил Гонзик. — Но пускай Пунтя спит со мной!

— Что ты? Пунтя сторожит на улице!

— Ну, тогда кот. Я буду спать с котом!

— Кот спит на чердаке, на сене, — сказала бабушка. — И потом, ночью ты кота всё равно не увидишь. Ведь он чернее ночи!

— Это верно! — Гонзик задумался. — Знаешь что, бабушка?

— Что?

— Тогда ты одолжи мне шарик! Он светится и в темноте.

— Вот он, можешь его себе оставить, — протянула бабушка шарик. — Всё равно играть мне некогда, нужно идти на птичник.

— Да ты, наверное, и не умеешь им играть, — добавил Гонзик.

Сначала ему было неприятно отбирать у бабушки разноцветный шарик, но через минуту он рассмеялся — обрадовался, что получил шарик обратно.

V. На птичнике

Гонзик открыл чемодан, вынул из него клетчатую рубашку, которую разрешалось пачкать, и надел полотняные туфли. Тем временем бабушка сварила ему яйцо всмятку, и Гонзик принялся за завтрак. Он разбил скорлупу и стал ложечкой есть яичко, откусывая хлеб. Оно так вкусно пахло, что и у Пунти разыгрался аппетит. Он положил голову на колени Гонзика и облизнулся.