– Дерьмо! – белый король летит на каменные плиты пола. – Ваша игра – дерьмо, – получив очередной мат, барон бьет по доске кулаком. – Все...

– Прекратите, – испугавшись за хрупкие фигурки из слоновой кости, Бертран перехватывает руку противника. – Что вы делаете?!

Одутловатое, раскрасневшееся от кипрского лицо фон Шварцфильда мгновенно бледнеет. Высвободив кисть, он вскакивает. С другого конца залы на помощь хозяину спешат священник и двое слуг. Изо рта барона в рыцаря летят проклятия и брызги слюны. Почти одновременно оба дворянина выхватывают из ножен кинжалы. Не растерявшийся Жак молодецкими ударами скамьей сшибает с ног одного за другим обоих слуг. Монах испуганно отскакивает назад, жмется к стене.

– Собери шахматы, – тесня шваба, кричит де Ланс слуге:

– Чтобы ни одна... фигура не пропала!

В следующее мгновение добрых два дюйма стали входят немцу в правую ляжку. Закричав от боли, раненый выпускает оружие и валится на пол. Вид крови отрезвляет Бертрана. Он вспоминает об отце молодого барона. Со слов хвастливого фон Шварцфильда рыцарю из Труа известно, что старый бальи души не чает в единственном наследнике. Будучи в здешних краях полновластным сеньором, он, не задумываясь, отправит приезжего в яму, а то и на эшафот. Как только узнает, что наглец попортил шкуру сыночку.

– Добейте его, – неожиданно шепчет в ухо оруженосец.

Взглянув на Жака, рыцарь видит, что тот держит подмышкой шахматную доску и ларец с фигурками. Шахматы – не драгоценная чаша барона, но весьма тонкой работы и стоят немало. Не говоря уже о том, что это наследство, доставшееся шевалье от покойного отца.

– К лошадям, – приказывает де Ланс.

Оруженосец выбегает из залы. Один из слуг барона пытается подняться с каменного пола, второй лежит неподвижно.