Пожертвовав рубахой, Жак соорудил нечто вроде мешка. Все монеты, устилавшие дно высохшего колодца, он отрыть не смог. Просто не было сил. И так пришлось выпить кружку воды, чтобы набить «мешок» серебром. В голове оруженосца все время мелькала мысль – Господь внял молитве и воздал за перенесенные страдания. Драгоценный металл, уместившийся в бывшей рубахе, обещал Жаку если не богатство, то обеспеченную жизнь. Тем более, что он не смог вырыть все деньги. Можно будет потом вернуться за остальными. Ведь колодец никуда не денется.

С наступлением вечера жара спала, и на каменных стенах осели капельки влаги. Утолить жажду они не могли, но слизав их, Жак освежил рот. Став обладателем чудесно найденного клада, он воспрял духом. Возблагодарив Иисуса за милость, оруженосец теперь не сомневался, что благополучно достигнет обжитых мест. Иначе зачем Господу посылать ему столько денег?

Закрепив на спине мешок и мех, Жак, орудуя кинжалом и цепляясь за малейшие выступы, с огромным трудом выбрался из пересохшего колодца. Снаружи дул ветерок. На угольном небе мерцали звезды, а серп луны, ставший чуть полнее, казалось, висел над самой головой.

Передохнув, оруженосец прошелся там, где вчера они сделали привал. От потухшего костра осталась почерневшая зола. Повсюду лежали засохшие конские яблоки. Проклятые сарацины не оставили после себя ничего ценного. Единственное, что нашел Жак, – черствую лепешку с надкушенным краем и два финика. Жуя хлеб, он вспомнил, как Абу держал его в руках перед самым налетом.

С большим трудом удержавшись, чтобы сразу не сожрать найденное, Жак завернул засохший хлеб в тряпицу. Спрятал на груди. Оглядевшись, решил, что пора отправляться в путь. С наступлением ночной прохлады он чувствовал себя совсем неплохо. Даже жажда мучила не так сильно. Предчувствие, что все закончится хорошо, постоянно росло в груди оруженосца, пока не превратилось в уверенность.