После четвертого урока Лёка опрометью выбежала из класса и успела выскочить из школы одна. Поворачивая за угол нового девятиэтажного дома, Лёка приостановилась: послышалось ей или это действительно Калинкин колокольчик?

Динь-дон-динь!.. Динь-дон-динь!..

Лёка оглянулась. Никого!

Динь-дон-динь!..

Как же она не догадалась! Калинка не сняла свою шапочку-невидимку, поэтому и не видна.

— Слышу тебя, — тихо сказала Лёка и подождала, пока любопытный прохожий в меховой лохматой шапке отошел на семь шагов. — Садись ко мне на плечо.

И в ту же секунду — хлоп! Нечто тяжеленькое опустилось на левое плечо. Лёка покосилась налево: хотя бы край клетчатой юбки или сапожка видно было. Ни-че-го! Она сняла свою синюю варежку, подняла руку к плечу, и тут же Калинка тронула ее ладонь своей теплой рукой.

— Здравствуй, Лёка!

— Здравствуй, Калиночка.

Лёке захотелось немного посмеяться, даже неизвестно отчего. Просто оттого, что прилетела Калинка да сидит у нее на плече, а не видна. А как же идти? Плечом шевельнешь — и Калинка свалится.

— Калинка! Если я пойду, ты не свалишься?

— Свалюсь? — удивилась Калинка. — Кукла я, что ли? Держусь вот за твой воротник.

— Как мы будем с тобой разговаривать в магазине? Продавщица подумает, что я немного не в себе, сама с собой разговариваю, да еще на разные голоса.

Калинка ничего не ответила, только каблучки ее сапожек — тук-тук — легонько постукивали по блестящей ткани Лёкиной куртки. После пятого «тук-тук» Калинка сказала:

— Протяни мне руку. Нет, правую. Повыше.