— Слишком поздно для чего? — дрогнувшим голосом спросил Аксель.

— Ты уже понял.

В подземной комнате повисла тяжёлая пауза.

— Так вы всё же не верите мне? — мальчик посмотрел в глаза комиссару.

— А разве я хоть раз сказал, что верю? — И Хоф буквально воткнул Акселю в глаза такой жёсткий взгляд, что тому захотелось отодвинуться подальше в тёмный угол вместе со стулом. — Или что не верю? Верить тебе я не имею права, потому что ни в этой картотеке, и нигде на свете не упоминалось того, о чём ты рассказываешь. А не верить — значит признать, что ты обманываешь полицию. Что ты желаешь зла своей собственной сестре, своим родителям, которые вырастили и выкормили вас обоих. И ещё многим детям, да и взрослым тоже, с которыми похитители расправятся завтра. Когда покончат с Кри…

— Нет! — крикнул Аксель, вскакивая и сжимая кулаки. — Нет!!!

— Тогда помоги нам. Помоги как следует. Не стоит считать, — снова заговорил Хоф, не отводя глаз от белого, как бумага, Акселя, — каких ящиков больше в этом подвале — белых или чёрных. Нас ведь с тобой что волнует: чтобы дело Кристине Реннер не попало в чёрный ящик, даже если б он здесь был один-единственный. Верно?

— Нет…

— Нет?

— Нет! Я не хочу, чтобы Кри попадала в ваши ящики — белые или чёрные. Я просто хочу найти её живой и здоровой!

— Не выйдет, — отрезал Хоф. — Ничего у тебя, малыш, не выйдет без баварской полиции, которая, к твоему сведению, считается лучшей в мире…

— А комиссар Хоф — её самым лучшим сыщиком, — неожиданно подал голос офицер в красных очках.

— Помолчи, Вальтер, — отмахнулся Хоф. — Но никакая полиция, даже самая лучшая, не может работать вслепую. Сейчас, Аксель, наши глаза и уши — это ты. И если ты не подведёшь нас… если только твою Кри не украл сам дьявол, я её найду! — рявкнул он неожиданно, да так громко, что Аксель и офицер в углу подскочили. Но офицер тут же снова уселся на стул, а Аксель остался стоять.