Самый большой приступ ужаса она испытала не тогда, когда речь зашла о бое Кри с мумией (тут мальчик мог с чистой совестью обойтись скороговоркой, так как этого боя, слава богу, не видел). И даже почему-то не при описании Семи Смертей, а гораздо раньше: когда Аксель дошёл до своего и Кри падения в альпийскую пропасть, Дженни закрыла глаза и откинулась на спинку стула. Аксель схватил нетронутый апельсиновый сок и поднёс стакан к её губам. Она сделала несколько глотков, не открывая глаз, и благодарно кивнула. Остаток он жадно допил сам, подумав, что впервые в жизни пьёт с ней из одного стакана.

Вообще-то Дженни как страстной фехтовальщице, конечно, стоило бы заинтересоваться волшебным мечом и тем замечательным ударом, которым Аксель обезвредил Штроя. Когда за тебя переживают, да ещё так сильно и неожиданно — это и чудесно, и плохо, а вот когда смотрят с восхищением… Увы, её волновало лишь одно: не может ли опасность повториться.

— А тебе не интересно взглянуть на меч? — не выдержал Аксель. — Он у меня дома, в рюкзаке. Приходи, посмотришь…(«Я пригласил её…А что, почему бы и нет?»).

— Меч? Ну да…Если мне захочется его видеть, — пасмурно сказала она. Видимо, что-то отразилось на лице Акселя, потому что Дженни вздохнула и добавила: — Не жди от меня похвал, Акси. Я всегда знала, что ты герой. Разве этого недостаточно?

Этого было более чем достаточно — особенно после всего остального! Аксель чуть со стула не свалился. «Я ВСЕГДА ЗНАЛА, ЧТО ТЫ ГЕРОЙ…» Теперь уже ему захотелось откинуться на спинку стула, закрыть глаза и побыть с её словами наедине часок-другой. Захотелось даже на секунду, чтоб Дженни ушла, а ещё лучше — ничего больше не говорила сегодня! Шесть невозможных слов уже начали крушить в его мозгу полы, стены и стропила, и он потянулся к опустевшему стакану. Дженни сходила на кухню, принесла весь пакет сока, налила ему и молча смотрела, как он пьёт, стараясь не облиться.

— Значит, вы теперь в осаде? — услышал он, проглотив последнюю каплю. В глазах у Акселя прояснилось, и он тут же замотал головой.