— Ты что, пошла бы на прогулку с Генриеттой? — ядовито спросил Аксель. (Генриеттой Дженни любовно называла свою рапиру, которую обожала до того, что дома вешала над письменным столом для всеобщего обозрения).

— Нет, я просто спрятала бы Кри в роще при первых же признаках опасности! Реакция — раз уж она молниеносная — выручит бойца на каждом шагу…

— Да ты бы не увидела Шворка, даже если б он тебе ногу отдавил, — вздохнул Аксель, глядя, как она возбуждённо машет руками у него перед носом. — Его можно видеть, только когда он сам этого хочет. Или если ты волшебница…

Дженни Винтер не отличалась особенными «внешними данными» (как называла это Кри в минуту уважения к своей наружности). В овале её смугловатого лица с тёмными бровями и яркими губами было, пожалуй, что-то восточное, не очень подходящее к её «зимней» фамилии. Не менее приветливая и общительная, чем Кри, она в то же время не так разменивалась на мелочи в смысле разных увлечений — подстать самому Акселю. Почему же именно его она всегда готова стереть в порошок за каждую мелочь? Чем он вечно виноват? Наверное, подземные духи, с их любовью к прозвищам, окрестили бы Дженни Кипятилкой…Последнее возражение Акселя только усилило её нагрев, и, чтобы выпустить пары, тот с притворным интересом уточнил, так три у неё награды по фехтованию, или четыре?

— Четыре! — твёрдо сказала Дженни, раздувая ноздри. — Потому что турнир в Пфаффенхофене я тоже выиграю. Там будут одни неумехи!

— Ты всё-таки выиграй сперва, — не выдержал Аксель, хотя и знал, что пожалеет о своём совете. Ему вспомнилось, как, потеряв сознание после похищения Кри, он чуть не свалился в озеро и не захлебнулся, и в нём вспыхнула обида. — А насчёт того, что меня не надо было спасать, — мрачно добавил он, ковыряя ковёр носком ботинка, — ещё вопрос, кому в тот момент грозила большая опасность… — И, опомнившись, закончил: — Лучше не лезь в эту историю.