– Для защиты форта в нем при любых обстоятельствах должна оставаться половина людей. Таково строжайшее предписание устава, ясно?

– Ясно… – пробормотал американец.

– А вот лично мне так ни черта не ясно! – не унимался Франсуа Барре.

– В отряде преследователей должно быть никак не меньше двадцати пяти человек, – пояснил Питмен.

– Это мне известно.

– Считай сам. В крепости остаются сорок семь человек, а из остальных едва набирается два неполных отряда. Один отправится, допустим, на юг, второй отряд бросится вдогонку за другим беглецом, а на долю третьего преследователей не достанется.

– Здорово придумано! – стукнул по столу Тор. – Если рванем в разные стороны, одному из нас преследователей не перепадет. И тогда чеши до границы хошь с бельгийской, хошь с британской колонией! Кому из нас подфартит, наперед неизвестно. Это как игра в рулетку… Ежели выиграл, сообразишь через сутки: топаешь по пустыне и никто за тобой не гонится!

Незадачливая танцовщица сделала очередную попытку выполнить свой долг, однако возмущенная публика вновь загнала ее в угол. Лейле только и оставалось закурить трубку.

– А что будет с теми, кого поймают? – спохватился Франсуа.

– Пойдут под трибунал. А там – расстрел или каторга до скончания века, – ответил Тор.

– Зато один благополучно спасется, – напомнил Питмен.

Часы на стене натужно прохрипели, и наступила тишина, нарушаемая лишь жужжанием тысячи мух.

Заговорщики смирились с неизбежным: бежать порознь, двоих наверняка поймают, зато третьему наверняка повезет.

– С собой прихватить только самое необходимое, а все остальное барахлишко завещать друг другу. Тогда тем двоим, кого поймают, достанется имущество третьего. Зачем добру пропадать?

– И то правда!

– Эй, хозяин!

– Что прикажете, господа?

– Перо, чернила!

– Прошу прощения, но при отлучке по семейным обстоятельствам помечать на карте маршруты разрешается только карандашом.