Ведь говорил же Джон Диккенс о знаменитом своем сыне: “Можно сказать, сэр, что выучил он себя сам”. Однако существуют косвенные подтверждения некоторой двойственности свидетельства Шпета. Бакли на самом деле был хранителем архива Внутреннего Темпла, а штраф за оскорбление действием, который присудили Чосеру, был в то время в порядке вещей. Большинство современников Шпета придерживались мнения, что Чосер обучался в Оксфорде или Кембридже, а Темпл уж конечно учеников не принимал. Так что сенсационное сообщение Шпета вызывает удивление и интерес, но вовсе не гарантирует правдивости предоставленной им информации. Бакли мог желать во что бы то ни стало связать того, кто считался основоположником английской литературы, с учреждением, к деятельности которого был сам причастен, и мог употребить для этого какие угодно средства. Оскорбление физическим действием монаха-францисканца вполне соответствовало бы репутации раннего провозвестника протестантизма, которой пользовался Чосер. Иными словами, версия эта не вполне убедительна, но, с другой стороны, здравый смысл и практичность служителей Церкви допускают возможность приема учеников в Темпл XIV века. Путь в юриспруденцию и овладение всеми ее премудростями были делом долгим, трудоемким и сопряженным с известными опасностями. Сохранились исторические свидетельства, что в 1381 году толпа недовольных жгла на улице книги “служителей закона”. Позднее же юридическое образование считалось необходимым условием для успешной карьеры придворного и даже церковника. Томас Мор, столь похожий на своего великого предшественника и тем, что был писателем лондонским, и тем, что служил при дворе, проходил обучение в одном из иннов лорда-канцлера.

Тот факт, что Чосера обучали или же он сам обучался искусству риторики, является бесспорным. Вне всякого сомнения его поэзия строится по законам этого искусства и соблюдает правила и ограничения, которым риторика учит и которые были изложены в соответствующих учебниках и пособиях, таких как “Poetria Nova” Джоффри из Винсофа. Чосер умело использует олицетворения, дополнения и отступления. На некую сопричастность поэта судейским иннам указывает и его описание “судейского подворья эконома”, под чьим началом