Он подружился с мальчиком-аллергиком, который очень горевал, что ему нельзя завести котенка. Он играл со школьниками младшего возраста, которые после школы проводили время в библиотеке, пока их родители были на работе, таскал у них карандаши и прятался в рукавах их курток. В «час сказки», которые мы еженедельно устраивали для детей, он обходил, касаясь своим пышным хвостом, каждого ребенка, затем выбирал одного из них, вспрыгивал ему на колени и сворачивался на них клубком – и должна заметить, каждую неделю это был другой ребенок. Да, конечно, Дьюи были свойственны типично кошачьи повадки. Он помногу спал. Не любил, когда его гладили по животику. Любил грызть резиновые колечки, которыми мы стягивали пачки абонементских карточек. Нападал на клавиши пишущих машинок (в то время у нас еще стояли пишущие машинки) и на клавиатуру компьютера. Обожал лежать на копировальном аппарате, потому что оттуда поступал теплый воздух. Забирался на светильники, висящие под потолком. Стоило открыть какую-нибудь коробку или ящик, и откуда ни возьмись появлялся Дьюи и запрыгивал внутрь. Короче, он делал то, что вообще свойственно кошкам, но у него это получалось гораздо эффективнее. Своим ласковым участием и любовью он помогал жителям Спенсера почувствовать красоту нашего замечательного города и великих равнин Айовы и проникнуться доброжелательным сочувствием друг к другу.

Вот в этом и заключалась магия Дьюи: в его поразительной способности распространять свою жизнерадостность и дружелюбие на каждого, кто переступал порог библиотеки, смягчая его отношение к невзгодам.

Каким образом он стал знаменитым? Исключительно благодаря его харизме. Я, конечно, старалась, чтобы его узнали в Спенсере, и вместе с ним стремилась изменить атмосферу библиотеки, сделать ее местом общения людей, а не просто хранилищем книг. И была поражена, узнав, что его полюбили даже люди, жившие за пределами северо-западной Айовы. Сначала изредка, а затем все чаще к нам стали наведываться люди, заинтересованные рассказами о каком-то необыкновенном коте.