Катались Вы - не я же,

Не пустите на свой порог,

Пойду на это даже.

Велите лезть на каланчу,

Исполню повеленье.

А что нелепо я молчу,

Так это от волненья.

Но пусть покорен я и глуп,

Одно я знаю верно:

Болтливых не закрою губ,

Любя нелицемерно.

6

Дождь моросит, темно и скучно,

Смотрю в окно на телеграф.

Хотел бы думать равнодушно,

В уме неделю перебрав.

Не такова моя натура:

Спокойствие мне не дано,

Как у больных температура,

Скачу то в небо, то на дно.

Во вторник (и без всякой лести)

Я чувствовал такой подъем:

У Юрочки сначала вместе,

Потом в театре мы вдвоем.

От середы и до субботы

Я в заточенье заключен.

Когда же невтерпеж забота,

Звоню я робко в телефон.

И не нарушил я традиций:

Писал стихи, курил, вздыхал

И время ваших репетиций

"Презренной прозой" проклинал.

У Вас в субботу ужин "шпажный",

Наутро Вам стихи пришлю.

Еще не сбросив хмель отважный,

Прочтете Вы, что я люблю.

Еще три дня. О, я прославлю

Твой день, Архангел Михаил!

В полтину свечку я поставлю,

Чтоб он почаще приходил.

Дождь моросит, но мне не скучно

Смотреть в окно на телеграф,

Сидеть не в силах равнодушно,

В уме неделю перебрав.

7

Как люблю я запах кожи,

Но люблю и запах жасмина.

Между собой они не схожи,

Но есть что-то общее между ними.

Случайно, конечно, они соединились

В моем воспоминанье,

Но не равно ли у нас сердца бились

Тогда, как и в любом преданьи?

Вы помните улицу Calzajuoli

И лавку сапожника Томазо?

(Недавно это было, давно ли

Это не относится к рассказу).

Я стоял, Вы ехали мимо,