И из дверей пахло кожей;

А в стакане, на полке хранима,

Была ветка жасмина (жасмина, не розы).

Прохожие шли попарно

И меня толкали.

Вы проехали, улыбнувшись, к Лунгарно,

А собор от заката был алым.

Ничего подобного теперь не случилось:

Мы сидели рядом и были даже мало знакомы,

Запаха жасмина в воздухе не носилось,

И кругом стояли гарсоны.

Никто никуда не ехал, небо не пылало,

Его даже не было и видно.

Но сердце помнило, сердце знало,

И ему было сладостно и обидно.

Но откуда вдруг запах кожи

И легкое жасмина дуновенье?

Разве и тогда было то же

И чем-то похожи эти мгновенья?

Во Флоренции мы не встречались:

Ты там не был, тебе было тогда три года,

Но ветки жасмина качались

И в сердце была любовь и тревога.

Я знаю, знаю! а ты, ты знаешь?

Звезда мне рассекла сердце!

Напрасно ты не понимаешь

И просишь посыпать еще перца.

Покажи мне твои глаза, не те ли?

Нет, лицо твое совсем другое,

Но близко стрелы прошелестели

И лишили меня покоя.

Так вот отчего эта сладость,

Вот отчего улица Calzajuoli!

Сердце, сердце, не близка ли радость,

А давно ль ты собиралось умирать, давно ли?

8

Голый отрок в поле ржи

Мечет стрелы золотые.

Отрок, отрок, придержи

Эти стрелы золотые!

К небу взвившись, прямо в рожь

Упадут златые стрелы,

И потом не разберешь:

Где колосья, где тут стрелы.

Злато ржи сожнут в снопы,

Но от стрел осталось злато.

Тяжко зерна бьют цепы,

Но от стрел осталось злато.

Что случилось? ел я хлеб.

Не стрелой ли я отравлен?

Отчего я вдруг ослеп?

Или хлеб мой был отравлен?

Ничего не вижу... рожь,

Стрелы, злато... милый образ...